21:25 

Эта дура, продка

Далена
Эта дура
В общем, это фанфик про Джимми-Джимми (ача-ача), Антею, и всяких ШХ-персонажей, типа ШХ - Шерлок Холмс, но тут есть и еще один, другой ШХ. Авторские тараканы присутствуют, плюс ваще непонятно, кто все эти люди. АУ после 1го сезона. Вроде обо всем предупредила. Ах да, еще - никуда это не носить, пожалуйста. Продолжение пишу.


- Нет, слишком много, их слишком много, а у нас мало времени, - сообщил Шерлок, не переставая вертеть головой.
Из начищенных до блеска стеклянных дверей то и дело выходили одинаковые женщины – в дорогих плащах и с уложенными волосок к волоску прическами, с лицами, как будто закрытыми на пароль, с такими игроки в покер выигрывают на турнирах миллионы. Рабочий день заканчивался, госслужащие спешили по домам, а Джон дергал плечом, видимо, от предвкушения встречи со службой охраны. Оставалось всего несколько минут, по расчетам Шерлока, прежде чем те заметят подозрительных субъектов, ошивающихся перед входом в здание, и решат провести небольшое интервью. Шерлок не хотел терять на это время, а еще больше не хотел пропустить ту, кого они ищут.
Возможную жертву.
Поэтому он не спеша двинулся вниз по улице, высматривая кафе или что-то подобное, откуда можно будет следить за пешеходами. В витринах дорогих магазинов их с Джоном фигуры казались странно искаженными, разница в росте становилась еще более нелепой, карикатурной. Шерлок поднял воротник пальто и расправил плечи, затекшие мышцы отозвались болью, а Джон сузил глаза, будто поймал его за неприличным занятием.
- Прекрати это делать.
- Что?
- Этот воротник и так выглядит достаточно таинственным.
В другое время Шерлок поспорил бы, но сейчас были дела поважнее, к тому же начинало сказываться отсутствие полноценного сна. Шерлок щурился от дневного света, как моряки-подводники после многомесячной экспедиции, и с досадой предполагал, что спать ему придется лечь прямо посреди второй части Большой игры.
Кстати, о сне.
- Джон, - позвал осторожно. Людям не нравятся плохие новости, а у Джона к тому же последние дни выдались не из легких. – Джон, м-м-м, боюсь, тебе придется поспать пару дней на диване, у нас будет гостья.
Которая из них? Вон та, с беспокойством застывшая на перекрестке, оглядываясь по сторонам, будто проверяя, не несется ли на нее набирающая скорость машина? Или вон та, сжимающая в руке телефон так, будто от этого зависит ее жизнь? На этот раз условия игры напоминали больше «разгадай то, не знаю что», и ответить на вопросы Джона было нечего – только интуиция, только смутные предположения, ничего конкретного. Нужно было найти женщину, которой угрожала опасность, ту, которой подошли бы туфли, которые Шерлок имел удовольствие рассматривать все утро. Вполне вероятно, после возвращения на Бейкер-стрит посылок окажется больше – одежда и зубная щетка, к примеру, в общем, те вещи, которыми Золушка из МИ-6 будет пользоваться, спасаясь в их квартире от неведомой опасности.
Конечно, всегда был другой вариант – возможно, от недосыпа ему везде мерещились планы Мориарти, и весь этот вечерний променад станет в итоге поводом для шуток или медицинской проверки на вменяемость, а может быть, и иска в суд. Эти женщины в накрахмаленных до хруста рубашках наверняка прекрасно смотрятся в суде, давая показания против пары незнакомцев, пристающих к ним на улице. Майкрофт был бы вне себя. Шерлок улыбнулся при одной мысли об этом, и сразу стало легче.
- Гостья? – все-таки решился спросить Джон. Они наконец зашли в кофейню, и в полумраке он показался Шерлоку моложе и энергичнее, может, дело было в предчувствии опасности, всегда так бодрившей Джона, открывавшей все лучшее в нем. Вот он сделал знак официанту, а вот обеспечил себя порцией кофеина. В темном зале глаза наконец перестали слезиться, и Шерлок, не отводя взгляда от широких окон, поведал Джону о своей теории.
- Значит, по-твоему мы должны кого-то спасти, кто после будет прятаться в нашей квартире, но ты боишься, что ошибся? – подвел итог Джон.
- Не ошибся, а сделал неправильные выводы на основании скудных фактов, которыми располагаю.
Мгновение Джон смотрел на него, будто боролся с желанием вступить в спор о том, что все могут ошибаться, даже гении-детективы, которые никогда не ошибаются или, по крайней мере, своих ошибок не признают, но потом что-то в нем перевесило, и он спросил серьезно:
- Как ты планируешь узнать, кого именно мы ищем?
В этом был весь Джон – ему не требовалось похлопывать Шерлока по плечу и твердить «я в тебя верю, дружище. Он вспомнил, как в школе обещал маме «завести друзей», он не пытался, кажется, с тех самых пор, но, возможно, в этом и был смысл – нужные люди находятся сами, доверяют твоим суждениям и готовы не только спать на диване, но и отправиться спасать того, не знаю кого.
Лейстрейд был первым – он не спрашивал, не Шерлок ли нападал на девушек в Блетчли-парке и откуда он знает, что убийца вернется туда в первое воскресенье месяца, что жертвой станет очередная скрипачка, со спины выглядящая лет на пятнадцать. Лейстрейд не спрашивал, действительно ли дело срочное, когда Шерлок залетал к нему в кабинет и кружился по комнате в нетерпении. Инспектор отдавал приказы, звонил по телефону и накидывал плащ, чтобы через минуту броситься вслед за Шерлоком под проливной дождь, в студеную лондонскую осень. Лестрейд был первым из всех, кто поверил ему, Джон же был первым из всех, кто поверил ему, не руководствуясь приказами Майкрофта.
- Ты знаешь мои методы, Джон, – сухо отрезал он. Ход его мыслей становился слишком сентиментальным, слишком отвлекающим, не хватало еще сказать что-то подобное вслух.
Кроме пешеходов были машины. Лоснящиеся, способные пережить ядерную зиму или взрывчатку на худой конец, они выезжали из подземных гаражей, скрывая от любопытных взглядов своих пассажиров и, возможно, увозя Золушку с собой.
- Слишком много, их слишком много, - повторил Шерлок, в бессилии откидываясь на спинку стула. Невозможно. – Нам нужен новый план.

Запах вернулся в квартиру. Терпкий, резкий запах лекарств чувствовался острее, чем прошлой ночью, словно смертельно больной человек провел в кресле их гостиной не меньше чем несколько часов. Шерлок принюхался, взлетел вверх по лестнице, распахнул двери в обе спальни, но комнаты были пусты.
- Ты же доктор, - полувопросительно повернулся он к Джону. – Занялся частной практикой? Знаешь, может, нам стоило заключить соседское соглашение. Вереница страждущих не входит в мои понятия о комфорте.
- Как человеческие головы не входят в мои, - устало огрызнулся Джон. Иногда ему казалось, что Шерлок подпускает его на шаг ближе, но чаще всего, вот как в такие моменты, разумнее было предположить, что Шерлок чаще удивлен, что в его квартире вообще вдруг оказался посторонний человек, какая уж тут дружба. – Возможно, у миссис Хадсон новая мазь для ее бедра.
Вот, Шерлок снова выглядит удивленным. Возможно, простые варианты и правда редко приходят ему в голову. Теории заговора никого до добра не доводили, ведь так люди и сходят с ума, правда? Зацикливаются на какой-то одной идее. В Афганистане Джон знал одного солдата, которому везде мерещились предатели – скользящие в ночи призраки с удавкой в руках, он был так одержим, что совсем перестал спать, а в одну из ночей и вовсе напал на какого-то новобранца, решившего ночью сходить по нужде. У Шерлока, конечно, все было по-другому, у него были реальные враги, а не писающий двадцатилетний парень из Уэльса. Было больше оснований осматривать замок на предмет взлома каждый раз, когда он приходил домой, быть настороже, когда в квартире ощущался посторонний запах, но чем для него кончится такая жизнь – жизнь на грани, на износ, Джон не представлял или, лучше сказать, боялся представить.
- Шерлок. – Он старался не показывать раздражения и говорить как можно мягче. Расследование зашло в тупик, и в такие моменты даже безобидное проявление заботы может быть воспринято как жалость и повод стрелять в стены. – Тебе нужно поспать.
Он не собирался больше ничего говорить – в конце концов, он не нанимался нянчиться с соседом по квартире, сколько бы раз Майкрофт ему ни предлагал. Разумнее было удалиться в свою комнату и попытаться выспаться, но интерес к делу заставил проверить, не пришли ли новые посылки.
И они были здесь, как и предсказывал Шерлок. Пакеты с лейблами дорогих магазинов, качественная неброская офисная одежда, помада, парфюм. И в довершение ко всему металлический тюбик, упакованный в полиэтиленовый аптечный пакет. «Мазь от следов от ожогов, шрамов и рубцов».
- Возможно, с ней уже что-то случилось? – предположил Джон, когда они оба плечом к плечу стояли рядом с грудой посылок, разглядывали содержимое пакетов. – Если у нее остались шрамы, которые потребуется изводить?
- Возможно.
Шерлок казался растерянным. Вещи были новыми и не говорили ему абсолютно ничего о той, кому были предназначены. Она могла быть жертвой автокатастрофы или уличных грабителей, могла просто порезать руку о стекло или перенести операцию по удалению аппендицита, роды, в конце концов. Число причин, по котором ей могла быть нужна эта мазь, стремилось к бесконечности. Как искать эту Золушку, с чего начать и вообще для чего все это было затеяно, узнать пока не представлялось возможным.
Джон почти чувствовал беспомощность Шерлока, и, как всегда, сделал лучшее и единственное, что мог – предложил помощь. Пока они вместе сидели над газетами и листали страницы в интернете, ища сообщения о необычных происшествиях за сегодняшний день, Джон думал, что странным образом вдруг начал жить жизнью Шерлока. Расследования, версии, мотивы занимали его мысли даже тогда, когда он принимал пациентов в клинике, когда чистил зубы утром и пытался читать на ночь. Заботы Шерлока стали его собственными так быстро, будто другой жизни никогда и не было.

Шерлок становился одержим и действительно начинал вызывать жалость. Днями напролет он портил и без того не самую изящную обстановку в квартире – раскачивался на стуле, как гиперактивный первоклассник, подвешивал к потолку очередного Сэма, и, конечно, не уставая от химических опытов, коптил потолок в гостиной газовой горелкой.
Джон наблюдал за ним. Вот хлопнула дверца машины на улице, и Шерлок вскинул голову, весь превращаясь в слух, как вспугнутый в чаще олень. Тело напряжено, забытая мензурка шипит, перегреваясь, а Шерлок слушает, о чем разговаривают люди на улице, прислонившись к блестящему боку машины.
- Возможно, в этом и состоит тайный план Мориарти, - невесело пошутил Джон, - свести тебя с ума ожиданием.
Шерлок только зыркнул на него из-под пластиковых очков и вернулся к опытам. Прошла неделя с момента доставки посылок, и ничего не происходило. Они в эти дни почти не разговаривали, будто снова вернулись в самое начало Большой игры – вот-вот позвонит заложник, и надо будет нестись со всех ног, расследовать, доказывать, спасать. В тот раз были условия, сроки, все переменные в уравнении. В этот раз оставалось только ждать, и ожидание изводило их обоих.
- Я не схожу с ума, Джон.
Ну, слава Богу, способность разговаривать Шерлок не утратил.
- В новостях ничего?
Ответом ему стал тяжелый вздох. Из открытого окна в комнату карабкались запахи булочной и весны, кусок синего неба выглядывал меж аккуратно выстроенных в линию домов. За углом бурлила многолюдная Мэрилебон-роуд, туристы охотно платили за фотосессию с восковыми фигурами мадам Тюссо. Жизнь кипела, встречались влюбленные за столиками уличных кафе, город, словно прищурившая глаза кошка, подставлял спину апрельскому солнцу, и только здесь, в их квартире на Бейкер-стрит, не чувствовалось всеобщего оживления. Джон вяло подумал, что стоило бы вытереть пыль и, может быть, выйти прогуляться, но минуты проходили за минутами, а он все также пялился на спину Шерлока из-под раскрытой на коленях газеты, а сам Шерлок напоминал одну из восковых фигур – забросив опыты, застыл у подоконника, телефон в руке, тени от ресниц на щеках.
Щемящее предчувствие перемен.
Момент растянулся на целую жизнь. Джону вспомнились долгие вечера у бабушки Сары – бормотание телевизора, мелькающие в танце вязальные спицы, миндальное печенье и выцветшие фотографии в рамках. Он пережидал положенное время – один час, другой, и с облегчением поднимался из кресла, бормоча за себя и за Гарри пожелания о хорошем самочувствии и обещания о скорой встрече. Гарри никогда не появлялась, и Джон иногда думал, что это было к лучшему, возможно, бабушка Сара расстроилась бы больше от ее присутствия, нежели от ее пустых обещаний.
- В тот день, когда они погибли, твои родители, - сказала она как-то, и вязальные спицы в ее руках дрогнули, - в тот день был ужасный снегопад. Я говорила им не ехать, но твой отец всегда был настырным, держал обещания.
Они ехали встречать каких-то друзей в аэропорт и застряли в ужасной пробке, знаешь, милый, как бывает в снегопад? Город парализует, и все. И будь ты хоть семи пядей во лбу, будь ты хоть премьер-министр, никогда не доберешься вовремя, как бы ни старался. Они позвонили мне из автомата, знали, что я волновалась. Помню, твой отец сопел в трубку, как обиженный ребенок. Терпеть не мог не сдерживать обещания, честный, одним словом, такой же, как ты, милый. А твоя мать… Ребекка отчитала его, я слышала, они вдвоем теснились в телефонной будке. Сказала, что если в одном не повезло, то обязательно повезет в другом.
Сегодня счастливый день, Роуэн, сказала она. Хватит дуться.
- Потом долгими ночами я вспоминала ее слова, - шептала бабушка Сара, а Джон сидел в кресле, словно придавленный весом целого мира, и в первый раз наедине с ней тайком не смотрел на часы. – Особенно в снегопад, зимой, долгими ночами вспоминала. Сегодня счастливый день, Роуэн, сказала она.
В этот счастливый день их машину занесло и выкинуло на встречную, Джон знал конец истории и не хотел слышать ее снова. В кармане у него лежали документы о переводе в Афганистан, он и пришел за этим – сказать бабушке Саре, что его какое-то время не будет в городе. А она рассказывала, словно чувствовала, что должна, словно что-то ее толкало.
Она могла поведать ему столько историй – про подземные убежища и мины второй мировой, про рев самолетов, про солнечный свет сквозь стекла церковных витражей, свадьбы и похороны, рождение новой жизни – все то, что составляло прошлое его, Джона Ватсона, семьи. Теперь он никогда не узнает, потому что в жизни «до» был идиотом и не спрашивал, а в жизни «после» вдруг стало слишком поздно.
Джон не заметил, как за окном стало темнеть. Шерлок стоял у окна все в той же позе. Неважно, что он говорил и чем занимался в жизни; он мог бы быть увлеченным ученым, писателем, работающим над романом всей жизни – кем угодно, и Джон все равно постепенно увлекся бы тем же делом, ища, может быть, не способ снова оказаться на поле боя, а всего лишь лекарство от одиночества.
- Может быть, снова на Воксхолл? – предложил он, не в силах больше терпеть тишину. – Вдруг повезет на этот раз?

В это время года Майкрофт мироточил - Антея не находила других слов, чтобы описать это его состояние. Зонт казался нелепым дополнением к их прогулке, почти одушевленным предметом, в эти белые весенние сумерки они втроем вышли из машины – она, Майкрофт и зонт, и уворачивались от несущихся навстречу велосипедистов. В парке было как никогда оживленно, шумно, словно сама жизнь вышла из дома, чтобы перекинуться новостями с вдохновением и апрелем. И Майкрофт мироточил, да, сквозь поры лица на свет божий проникало что-то такое, чему Антея затруднялась подобрать название.
Хорошее настроение? Обновление? Жажда жить?
Сегодня она была беззащитной и испуганной. Семенила за Майкрофтом, опустив глаза, неловко присела на скамейку рядом с ним, не боясь запачкать светлый плащ, словно совсем о нем и не думая.
- Он меня убьет, - прошептала она, словно все последние дни только об этом и думала и не могла больше молчать. – Я… мне страшно. Сэр.
Они никогда не разговаривали о прошлом. Шеррена будто бы и не существовало, намеки Майкрофта о ее «интересных знакомствах» в прошлом касались только Джима. Антея любила представлять, что где-то в другой жизни все могло бы быть по-другому: белые цветы у нее в руках, шелест длинного шлейфа за спиной, сотни обращенных на нее глаз. Майкрофт стал бы ей родственником, и Шерлок – тоже, вместе с Джимом они стояли бы рядом в одинаковых элегантных смокингах, а рядом с наряженным в парадную сутану священником ее бы ждал Шеррен.
«С какого хера, - сказал бы его взгляд, - я должен называть его святым отцом?».
- До тех пор, пока вы на нашей стороне, вам ничего не грозит. – Майкрофт прикрыл глаза и словно перестал мироточить – мысленно погрузился в планы операций, расчеты, возможные недостатки в плане, и стало совсем не до весны и дурацкого парка. – Какой у него план?
- Он помешан на Шерлоке, он не остановится. Он хочет мести, - горло царапнула застарелая боль, но Антея продолжила: - Мести за вашего другого брата.
Майкрофт смотрел на нее какое-то мгновение, будто решая, стоит ли обсуждать с ней настолько личное, глаза колючие, рот стянут в тонкую стальную нить.
- Шерлок ничего не знал, - наконец медленно сказал он. – В то время его вообще мало что волновало, кроме определенных… губительных наклонностей. Это был не лучший период в его жизни. Как и в моей.
Антея затаила дыхание. Даже в самых смелых мечтах она не могла представить, что Майкрофт расскажет ей что-то подобное. Он ледяной, любил говорить Джим, ледяная скульптура без сердца, от него можно откалывать кусочки и класть в бренди. Только целясь из снайперской винтовки в окна 221б по Бейкер-стрит, можно держать его в узде. Джим не боялся, у него сколько угодно козырей в рукаве, Майкрофт не посмеет что-либо предпринять, пока не сосчитает все вышедшие из игры карты.
- Шерлоку не за что мстить, - продолжил Майкрофт сухо, - я думал, вы знаете.
Она кивнула. И она, и зонт, и сам Майкрофт прекрасно знали, что мстить Джим собирался совсем не Шерлоку.
- Это глупо, - заключил Майкрофт. – Эта _игра_ только доказывает, что он сумасшедший.
У Шеррена был рак, ровным голосом сообщил Майкрофт, наблюдая за ее реакцией. Лейкемия. Все начинается очень невинно, видишь ли – синяки не проходят месяцами, появляются в странных местах – вдоль позвоночника, например, кровь подолгу не останавливается, течет из носа от физических нагрузок и переутомления. Врачи поначалу говорят, что все будет хорошо, на этой стадии болезнь обнаружить трудно, и между первым визитом к врачу до порога онкологического отделения может пройти не один год, но время идет, и все становится хуже – клетки крови атакуют сами себя, иммунитет, задрав юбки, бежит с корабля. Любая пустячная простуда на этом этапе может стать фатальной, у организма просто нет сил бороться.
На этом заканчивается обычная жизнь, сказал Майкрофт, а Антея падала в глубокую гиблую нору, падала, падала, зная, что никогда не сможет подняться. Школа, работа или семья становятся второстепенными, неважными, звучал голос Майкрофта у нее в голове, на этом этапе отсчет идет на месяцы.
- У него были лучшие врачи, но он предпочел сдаться.
В парке темнело. Голуби сновали у их скамейки, воркуя что-то о весне и хлебных крошках, в полумраке видно было, как блестят начищенные ботинки Майкрофта, носки подобраны по цветовой гамме к костюму. Антея не могла поверить, что думает об этом в такой момент – все эти годы, все годы она ждала и боялась услышать правду о Шеррене, представляла его героем, хранящим тайны мироздания, что-то, чего она, глупая, никогда не смогла бы постичь. Она верила глупым строчкам из песен, твердившим, что лучшие уходят молодыми, и иногда даже воображала себя искателем истины – столько усилий, чтобы подобраться к Майкрофту, и что в итоге? Узнать… это?
- Нет, - прошептала она, качая головой. И еще раз: - Нет. Я вам не верю.
Она знала его тело, как свое собственное. Идеальное, совершенное тело, тяжесть которого было так приятно чувствовать на себе. Шеррен засыпал, а Антея любовалась им в лунном свете, темные кудри, тени от ресниц, грудь плавно поднимается и упускается в такт дыханию.
- У него не было никаких синяков, я бы заметила, - зло бросила Антея и только тогда заметила, что скамейка пуста, а Майкрофт с зонтом решили продолжить прогулку без нее.

Когда она впервые встретила Шерлока, Антея словно споткнулась о свое собственное сердце. Не заметила, как оно вдруг выпало из груди и осталось лежать на асфальте, невидимое для всех остальных. Машины и мопеды проезжали по нему, причиняя боль, чемоданы туристов подскакивали, спотыкаясь, как на неровной дороге, а Шерлок просто его перешагнул, не обратив внимания.
Она привезла Джона в заброшенное здание и распорядилась принести ему стул – в конце концов, сказал Майкрофт, мы не хотим доставлять ему неудобств, только познакомиться – а после, отбиваясь от его неловких попыток завязать разговор, она долго гадала, почему ее никогда не тянуло к таким, как Джон.
Он мог бы любить ее до конца жизни, заботиться и поглаживать по животу, не скрывая гордости по поводу будущего отцовства, в маленьком уютном коттедже она бы выращивала розы и готовила семейные обеды. Он мог бы любить ее так, как никогда не любил Шеррен, он, Джон, или любой другой мужчина с простыми и честными намерениями.
С которым ей так быстро стало бы скучно.
Майкрофт в тот вечер был страшно раздражен. Всю дорогу напоминал ей, что она должна была следить. Доложить-предотвратить-спасти.
Его.
Улицу освещали полицейские мигалки, люди в белых защитных костюмах то и дело проходили в оцепленное здание, обремененные чемоданами и спецтехникой. Накрытое простыней тело притягивало взгляд – вот что случается, когда ты слишком увлекаешься игрой в Бога. Второй раз за день Антея увидела Джона – тот глядел на Майкрофта с опаской, словно на негерметичную банку со штаммом сибирской язвы. Антея смутно запомнила, о чем они все говорили, потому что именно тогда. В следующий момент. Ее сердце и упало.
Те же глаза, кудри, темное пальто. Словно кто-то нарисовал Шеррена через десять лет и вдохнул в него жизнь. Нервные руки, внимательный взгляд, белая, не знавшая загара кожа.
Спустя десять лет. Шеррен смотрел на нее.
Не узнавая.
Ничего страшного, подумала она тогда, Шеррен тоже ее сначала на знал.


Похоже, агенты разведки в этой стране падали на рельсы регулярно. Сначала Эндрю Вест, теперь это. Некстати вспомнились перезревшие сливы, истекающие соком в саду, они тоже падали с завидным постоянством, а еще - послеобеденный зной и потная ладошка, теплая, липкая от подтаявших конфет – чья это была рука? – воспоминания родом откуда-то из детства, из пыльных семейных альбомов.
Шерлок отправил мысль в мусорное ведро.
- Возможно, им нужно больше отдыхать и посещать психотерапевта.
- Им?
Края папки растрепаны, бумаги просмотрены десятки раз, рассортированы в порядке важности. Агент приостановил движение поездов на Джубили-лайн своим падением только вчера, а значит, эта куколка Аглая наверняка посвятила сбору информации остаток ночи и с тех пор не выпускала папку из рук. Это было важно для нее, так важно, что она взяла ее с собой и на ланч, и в душ, Шерлок видел это по характерным следам лака для волос и еле слышному запаху специй.
- Вашим коллегам, - великодушно разъяснил он, завязывая шарф, - стоит посещать корпоративного психотерапевта, это обойдется дешевле, чем каждый раз обращаться к частному детективу по поводу таинственных смертей и пропавших секретных флешек. Передайте это дорогому брату, а сейчас, простите, нам с Джоном нужно бежать.
- Вообще-то мы… - вступил Джон. – У нас ведь нет дела, так?
О, это выражение на его лице. Рядом привлекательная, готовая к деторождению особь противоположного пола, написано там большими буквами. Мозг словно в наркотическом дурмане. Руки живут отдельной жизнью – незаметно поправляют складки на одежде и безуспешно пытаются устранить беспорядок на столе.
Что-то рыцарское? Помочь красивой женщине в беде и получить ее ленту в качестве знака расположения?
Красивой?
Эта мысль тоже отправилась в ведро.
- Мы ходим туда каждый день, Шерлок, - не унимался одурманенный и вконец поглупевший Джон. – И, как и в первый раз, никакой Золушки из МИ-6 до сих пор не встретили. Это просто чья-то шутка, пора уже это признать.
Куколка Агата, кажется, заинтересовалась - выучка Майкрофта дает о себе знать. Перестала протягивать ему свою драгоценную папку и уставилась на Джона, почти не мигая.
- Золушка из МИ-6? Это что, код какой-то?
Не хватало еще оповещать подчиненных Майкрофта, чем они заняты. Джон уже открыл было рот, но Шерлок его опередил и выхватил у Анетты бумаги.
- Ваш брат не в курсе, что я здесь, - обрадовалась та и, как и ожидалось, перестала задавать вопросы. – Это моя инициатива, можно сказать. Я… наверно, с этого и стоило начинать, правда? Тогда бы мы избежали всех этих препирательств.
Дело классифицировано как самоубийство, сообщила она, и вскрытие не показало ничего этому противоречащего. Но, как выяснилось, за несколько часов до происшествия агент по имени Генри Силверсливз совершил несколько странных поступков, ему несвойственных.
- Я знала его, - после паузы продолжила Агнесса, теребя рукава блузки. - Шапочное знакомство, мы иногда сталкивались по работе, ничего больше. Он производил впечатление спокойного, рассудительного сотрудника, ничем не выделялся. Никаких связей с преступным миром или террористами, ни одной драки в баре, выговора на работе или штрафа за парковку. Он скорее походил на педиатра, нежели на человека, чья работа была связана с риском для жизни.
Вот, сейчас Джон начнет сочувствующе хлопать ее по плечу. Или это мужчин хлопают по плечу, желая утешить, а женщин? О, женщинам дают носовой платок, понял Шерлок.
- Что он сделал перед смертью? – поторопил он, приятно удивленный тем, что плакать куколка и не думала.
Она наконец оставила в покое блузку и взглянула ему в глаза.
- Все, что было ему несвойственно, Шер… мистер Холмс. Он подрался в номере отеля с кем-то, кто пока остается неизвестным, довел горничную до эпилептического припадка, а потом поджег свой дом. Словно кто-то или что-то свело его с ума, и от человека, которого мы знали, ничего не осталось.
Вряд ли изменение личности и самоубийство, за этим последующее, могло заинтересовать Шерлока. Джон видел такое много раз. «Скука. Скука. Скука. Скука смертная», - вот что отвечал его сосед по квартире веренице страждущих, тянувшимся к нему за помощью в личных делах, держащих в руках вазу с пеплом тетушки или любовные письма. Вот и сейчас, стоило Антее сказать, что «что-то свело его с ума», Шерлок расслабился в кресле, словно потерявшая след ищейка.
- И это все? Свело с ума, подумать только. Если бы мы хотели таинственных историй, то спросили бы у миссис Хадсон, куда время от времени исчезают из холодильника наручники.
«Спасибо, что заглянули и отняли у нас время, дверь в том направлении».
- Люди, склонные к суицидальному поведению, часто начинают вести себя нетипично, - Джон постарался сгладить ситуацию, - перед тем, как решиться… вы понимаете.
- Это не все, - отмахнулась Антея. Она смотрела только на Шерлока, словно знала, чье мнение здесь играет роль. Хотя, конечно, она знала, никаких «словно». – Он поджег свой дом, мистер Холмс, и на его пепелище… я видела фотографии. Я… видела такое раньше. Давно, в колледже, и я… Посмотрите сами.
И Шерлок смотрел. Долго, долго смотрел на ее туфли, а потом просто набрал номер телефона, который выучил наизусть за эти несколько недель ожидания.

Джон не сразу уловил перемену настроения. В комнате дребезжал телефон, никто не двигался с места, словно кто-то нажал на стоп-кадр, и актеры застыли на самой середине сцены в нелепой позе.
- Закрой гребаный рот! – донеслось с улицы.
- А не то что?
- Не то я тебя поцелую.
В комнате, где Шерлок внезапно хищно уставился на помощницу Майкрофта, своего «кровного врага» («Господи, слышали бы эти Холмсы себя»), в квартире, которую взламывали, поджигали и атаковали наемные убийцы, Джон как никогда остро почувствовал себя чужим. Даже эта Антея, как бы там ее ни звали на самом деле, эта Антея выглядела, как девушка Бонда, и каждый день на работе пила кофе с супершпионами. Чья жизнь была реальнее? Всего пара фраз сквозь открытое окно, и Джон уже не был уверен, что это все – Холмсы, раскрытие дела, спасение мира, что это все лучше, чем иметь возможность заткнуть кому-то рот поцелуем.
Он вернулся из Афганистана совсем другим человеком. Сначала искал квартиру, потом работу, потом вместе с Шерлоком рыскал по подворотням в поисках международных преступников, хотя иногда ему едва хватало сил просто вставать с кровати по утрам. Вряд ли услуги психотерапевта стоили потраченного времени, жажду жить уж точно не вернули. Нет, его гнало вперед что-то другое, какое-то смутное подозрение, что лучшие годы остались позади, и стоит остановиться, стоит оглянуться назад, как последние надежды наверстать упущенное испарятся вместе с росой поутру.
Шерлок был в чем-то прав – эмоции делали его слабее. Сидя в этом самом кресле столько вечеров кряду, он мысленно копался в прошлом и вспоминал бабушку Сару, жалел, что Гарри сожгла за собой мосты, что ничего из этого уже не изменишь. Шерлок никогда бы такой ошибки не повторил.
Возможно, поэтому он видит дальше, больше, точнее. Знает, куда смотреть.
Воздух в комнате шел рябью, словно ветер запутался в высокой траве. Телефон все также звонил, не переставая, но Антея почему-то и не думала брать трубку.
- Покажи мне. – Шерлок в два шага оказался рядом с ней; не дожидаясь разрешения, взял ее руки в свои. Вот в чем была разница между ними, понял вдруг Джон. Девушка теребит рукава блузки, он видит, что ее рассказ и сам приход сюда, на Бейкер-стрит, втайне от Майкрофта, даются ей тяжело, Джон видит эмоции, а Шерлок - спрятанные под рукавами шрамы. И, конечно, его уже не остановить: – Сначала я подумал, что это отметины, оставшиеся после неудачной попытки самоубийства, на крайний случай – способ привлечения внимания, подростковые игры, но нет, здесь больше смысла, правда? Что-то, от чего ты хочешь избавиться. Воспоминания. Результат лазерной шлифовки, кожа более розовая на одной руке – следы заживления, на другой шрамы четче, за них еще не брались, ждут своей очереди. Низкий болевой порог, ожоги лазером заживают долго, поэтому ты решила попробовать другие, менее радикальные средства, например, вот эту мазь. Странно, обычно люди поступают наоборот, правда, Джон?
- Я… что?
- Обычно люди пробуют все безопасные безболезненные методы лечения, и только потом решаются на операцию или вообще поход к врачу. Здесь же наоборот, ты сразу выбрала кардинальный метод, значит, это был порыв, острое желание от этого избавиться, немедленно, сейчас же. Что-то, о чем тебе неприятно вспоминать, на что ты даже смотреть не можешь без того, чтоб не натянуть рукава пониже. Потом – туфли. Тот же размер, фасон, специальные накладки. Майкрофт терпеть не может каблуки с тех пор, как играл леди Бронбридж в школьном театре (кто-то, очевидно, очень громко цокал шпильками, когда уходил из зала еще до антракта), потом – одежда, размер в размер, здесь я засомневался, десятый носит половина женщин-госслужащих, очевидно, там такая скука, что даже кусок в горло не лезет, Майкрофт, опять же, только оказавшись в правительстве, сумел наконец сбросить вес.
- Шерлок.
- Одну минуту, Джон. Так вот, размер одежды может быть совпадением, но телефон, номер телефона, который связывает тебя с Мориарти - или его связывает с тобой - делает возможным только один вариант.
- Шерлок.
- Он хотел, чтобы ты оказалась здесь, в этом самом месте, с этой самой папкой в руках.
- Шерлок, она без сознания.

- Неужели они и правда так делают?
- Ты на нее набросился. Что… что, Бога ради, ты делаешь?
- Нужно посмотреть. Мы должны, Джон. – Пауза. – Наверное, стоит заверить тебя, что я не собираюсь посягать на ее честь.
«Пульс» на том месте, где под кожей на запястье вьются вены. «Летать» там, где Шеррен чертил языком схему аэропорта Гатвик. Старушка в розовом кардигане так неодобрительно на них пялилась в зале ожидания, а он выводил на сгибе ее локтя гейты терминала Д. Он помнил все карты наизусть, стоило хоть раз увидеть, столько же помнило и ее тело. Южный Кенсингтон был особенно приятным, на него ночи не хватило, на Британском музее Антея начинала просить пощады и в конце концов просто ее трахнуть.
«Уходит эпоха» - после первого года в колледже. «Трахаться». «Звездная ночь». «Елена». «Диана». «Бей или беги».
- Стой.
- Хотя бы руки, Джон, дай рассмотреть хотя бы руки. – Прикосновение пальцев чуть выше локтя, рукава закатаны почти по плечи.
- Ты думаешь, это у нее… везде так?
- Только там, где можно скрыть одеждой.
- И что это? Какой-то код? Послание? Шерлок?
- Она сама и есть послание.
Голос откуда-то из другой комнаты, а словно бы из прошлого. Словно Антея, с полотенцем на голове, снова глядит на себя в зеркало общей ванной в общежитии колледжа. Края у зеркала щербатые, в углу расцвел след от губной помады. Свет белый, какой-то больничный, как в фильме ужасов. Замок на двери щелкает и закрывается изнутри. Внутри нее тают ледяные иглы, когда Шеррен к ней прикасается, а лицо, напротив, пылает огнем.
- Я же говорил, что собираюсь использовать тебя, - шепчет он ей на ухо, губами касается ложбинки на шее. Она совсем не против, что полотенце оказывается на полу, что поцелуи их больше похожи на попытку проглотить друг друга, она развязная девчонка, которая давно этого хотела, правда?
Она не закрывает глаза и видит в зеркале только его черные кудри на ее груди, потом – только выцветшую плитку на полу, лак на ногтях. Такой странный педикюр, думает она, ногти синие, как у покойника. Как ей в голову пришло накрасить их так, наверно, пора завязывать с алкоголем на девичниках. Все время, пока они движутся вместе, пока она шепчет ему «давай, попользуйся мной еще немного, ублюдок», все время, пока он в ней, она думает, что обычно девушки выдерживают паузу хотя бы в три свидания. Миссионерская позиция, трясущиеся руки открывают упаковку презервативов, после немного неловко, потому что старые нормы общения уже никуда не годятся, а новых еще не выработалось, и вообще непонятно, будет ли продолжение или он обещает позвонить только ради приличия.
Кто-то дергает за ручку ванной, Шеррен зажимает ей рот, рывком поднимает на ноги, и теперь у нее нет времени думать о всяких глупостях. Разве что о матери, и очень, очень негромко.

Ее нашли в конце осени – ту девушку с красным шарфом. Антея ее почти не знала, так, видела мельком в библиотеке, а потом – на плакатах с кричащими надписями вроде «Помогите найти Сьюзан», «Пропал человек» и «Вознаграждение за любую информацию о ее местонахождении».
Город не помнил таких масштабных поисков со времен основания университета, когда жители деревни Оксфорд дружно искали пропавшую дочь старосты и обвинили в ее пропаже заполонивших город студентов. Взаимные пьяные упреки переросли в уличные драки, часть профессоров сбежала, не успев собрать пожитки. Осели они в месте, называемом Кембридж, и основали свой университет. С тех пор Англия не знала соперничества более ярого.
Эту сказку Джим рассказывал, с удовольствием протыкая сугробы лыжной палкой. Кружился, как дебютантка на балу, языком ловил падающие с неба снежинки, потом снова принимался за очередную историю. Тык-тык-тык, на остром конце лыжной палки – ничего, снова тык-тык-тык, они продвинулись еще на несколько шагов вперед. Даже если эта Сьюзен жива и лежит где-то в лесу под снегом, невесело подумала Антея, волонтеры, выстроившиеся в цепочку, ее проткнут насквозь или с энтузиазмом затопчут. Им и еще нескольким первокурсникам достался подлесок за крепостной стеной – хлипкие деревца, внизу в оврагах все еще видны прожилки жухлой травы.
Где-то вдалеке заходились лаем собаки.
- Что именно, вы говорите, мы здесь делаем?
- Выполняем общественный долг, дурочка. – Джим был в хорошем настроении. – Это так… патриотично.
В его устах и церковные псалмы звучали бы как пошлые частушки, что уж говорить о «патриотично».
- Говорят, даже Скотланд-Ярд прислал своих людей, - сообщил тощий парень, тащившийся слева от Антеи. – Как думаете, ее найдут?
- В любом случае, будут допрашивать всех, кто ее знал. – Еще один голос, незнакомый, с лондонским акцентом. – Заканчивайте здесь, ребята, продолжим завтра.
- Как скажете, инспектор, - сладко пропел Джим. Полицейский явно был одет не по погоде, лакированные ботинки увязали в снежно-грязной жиже. Возможно, к завтрашнему дню найдет себе что-то более подходящее для экспедиции, а пока, продуваемый ветром и провожаемый любопытными взглядами, он выглядел скорее несчастным.

@темы: фик тебе, би-би-си бы сказало бе-бе-бе

URL
Комментарии
2015-03-27 в 08:00 

уиииии! мне так нравится смотреть, как складывается этот паззл.

В это время года Майкрофт мироточил
на этой фразе меня вынесло :laugh::buh:

мои восторги:hlop:

URL
2015-03-27 в 09:11 

Далена
Гость, спасибо за комментарий, мне очень важно знать, что это кто-то читает. Вдохновляет :)

URL
2015-03-27 в 10:40 

да, я не только читаю, но еще и предвкушаю, когда смогу соединить все части и с болезненным удовольствием перечитать целиком.
Майкрофт держит в напряжении. Шерлок ждет, Джим кружится в танце, Антея рефлексирует, а М. как будто еще после зимы не оттаял в конце концов, это просто жестоко. в общем и целом, мне кажется, эта история из разряда тех, где что-то происходит, суета-суета, все носятся-переживают, а потом приходит Майкрофт, отбирает игрушки и оказывается, что все, что происходило, - попытка устроить революцию в песочнице. интересно, насколько я ошибаюсь.

URL
2015-05-04 в 20:45 

.Вещь не в себе
после того, как чека выдернута, мистер граната нам более не друг
Я по вам скучаю.

2015-05-05 в 10:44 

Далена
.Вещь не в себе, не скучайте, постараюсь не тянуть с продолжением :type:

URL
2015-05-05 в 17:09 

.Вещь не в себе
после того, как чека выдернута, мистер граната нам более не друг
Далена, звучит здорово:shuffle:

2015-09-10 в 07:09 

Akitosan
Был бы я не светел - заварил бы зелье, Может ты заметил - у меня веселье... (Аукцыон)
Далена, с днём рождения вас!:heart::heart::heart:

   

кофесигаретное душеотвожение

главная